Эти два необыкновенно интригующих слова — Фрейд и психоанализ — стали знакомы нашим соотечественникам едва ли не первыми из всего психологического лексикона, который теперь уже неизвестен или самым ленивым, или вовсе неграмотным и газет не читающим. Однако их смысл сильно варьировал в зависимости от исторической обстановки в нашей стране.

К примеру, в семидесятые годы Фрейд был никем не читанным, но самым страшным символом их буржуазного разложения. В восьмидесятые годы таковым символом он, разумеется, оставался, но появились уже в государстве отдельные читавшие его индивиды. Тем не менее даже для студентов психологических факультетов возможность в течение, скажем, трех часов почитать крамольный первоисточник должна была быть заранее оплачена написанием реферата о том, как бездарно и неправильно, в сущности, еще непрочитанное учение, и последующей защитой этого реферата на парткоме (если кто-то еще помнит, что это такое). В девяностые годы его издали массовым тиражом, и весьма сложные даже для профессионалов «Очерки человеческой сексуальности» сначала расхватывались в заводских цехах и парикмахерских, а затем счастливые обладатели никак не могли придумать, что же им делать с сугубо научным текстом, никоим образом не напоминающим «Камасутру». И наконец-то сейчас книги великого австрийца заняли подобающее им место на полках профессионалов и глубоко интересующихся серьезной психологией любителей. Ведь и те, и другие прекрасно понимают, что какое направление в современной психологии и психотерапии ни исповедовать, без основных представлений о бессознательном не обойтись, а краеугольным камнем психоаналитического учения является именно это положение, а вовсе не секс, как думал прежде досужий обыватель.

По существу, Зигмунд Фрейд был первым, кто заговорил о законе сохранения энергии как об основном законе психологии. В самом деле, любая наша мысль, чувство или действие имеют свою причину, даже если до поры до времени — а то и вовсе никогда — эта причина нам совершенно не очевидна. В поисках этих причин первооткрыватель-психоаналитик и предположил, что в нашей психике существует далеко не только — а может быть, и не столько — осознаваемое нами содержание, но и бессознательное, и предсознательное, то есть готовое перейти со второго уровня на первый. Сознание при этом обнесено своего рода «забором» — цензурой, не пропускающей на осознаваемый нами уровень всякие неприятные, болезненные, постыдные и прочие по тем или иным причинам неприемлемые факты, воспоминания, эмоции и мысли.

Эти «изгнанники», которые, конечно же, обладают некоей собственной энергетикой, против сей несправедливости страстно возражают и всячески стремятся в охраняемое сознание проникнуть. Однако удается им это не целиком, а по частям — подобно тому, как вода находит малейшие лазейки в воздвигнутом на ее пути препятствии и просачивается сквозь них каплями или тонкими струйками. Отсюда и наши многочисленные обмолвки, описки, ошибки памяти, сновидения и всяческие невротические проявления.

Основную часть бессознательного составляют инстинкты, а инстинкты по Фрейду — это силы, побуждающие человека к действию. Все многообразие понимаемых таким образом человеческих инстинктов — физических и психических — Фрейд попытался свести к двум основным группам.

Первая включает все инстинкты, поддерживающие жизнь, — то есть в широком смысле слова сексуальные, а вторая — все инстинкты, эту жизнь разрушающие, то есть деструктивные. Первая группа инстинктов обеспечивается энергией с помощью того самого пресловутого «либидо», что в переводе с латинского обозначает всего-навсего желание, а вторая — агрессивной энергией, которую последователи Фрейда по аналогии с либидо назвали “мортидо”, то есть смерть.

Некоторая часть этой не допускаемой в сознание энергии реализуется в виде тех самых оговорок и сновидений, — основная же доля пребывает в бессознательном и, чтобы не разорвать человека изнутри, должна быть как-то реализована. Поскольку естественной реализации мешает цензура — например, мгновенному, «здесь и теперь» удовлетворению эротических эмоций, направленных на собственного начальника или осуществлению крайне агрессивных намерений по отношению к обожаемому супругу, — то «неприемлемая» энергия помещается в совершенно иные виды деятельности. Это явление носит в психоанализе название сублимации, то есть обеспечения энергией одних, социально одобряемых потребностей (занятия наукой, спортом, политикой, искусством и пр.) за счет других, непозволительных (в основном эротических и агрессивных).

Каким же образом все вышесказанное (казалось бы, имеющее отношение исключительно к чистой психологии) оказывает влияние на наши конкретные эмоциональные и прочие неблагополучия? Для понимания этого Фрейд и сформулировал теорию «психосексуальных стадий развития».

Согласно этой теории, в самом начале жизни инстинкты, поддерживающие жизнь, в основном представлены инстинктом самосохранения, однако и в этом нежном возрасте он обильно приправлен половым влечением, причудливо замаскированным и трансформированным.

Основная потребность ребенка после рождения — потребность в пище, посему основная часть либидо сконцентрирована в области рта. Младенец испытывает удовольствие при сосании не только материнской груди, но и игрушек, соски и, конечно же, собственных пальцев. Таким образом, рот — это первая область организма, получением удовольствия от которой ребенок может управлять, и соответствующая стадия развития получила название оральной стадии. Чем взрослее человек становится, тем больше частей организма становятся доставляющими удовольствие, однако и у взрослых сохраняется постоянный интерес к «оральным удовольствиям», к которым можно отнести и еду, и курение, и облизывание губ, и обгрызание ногтей. Если же таких привычек много и именно они оказываются основным источником получения удовольствия, то можно говорить о фиксации, или застревании, на оральной стадии развития.

В возрасте от двух до четырех лет ребенок особое внимание сосредоточивает на собственных выделительных функциях — уринации и дефекации, что соответствует анальной стадии развития. Ребенку евероятно интересно все, что он может сделать посредством себя самого, и в этом смысле для него все выделительные процессы ничем не отличаются от еды или различных манипуляций с игрушками. Ему при этом совершенно непонятно, почему родители так противоречиво относятся к столь приятным действиям. Почему, например, сделав «это» в горшок, он получает всяческие поощрения, а сотворив то же самое на пол — наказания? Похвалы постоянно сменяются запретами и порицаниями, а ребенок привыкает к тому, что самоконтроль — процесс сложный и встречающий множество разнообразных реакций окружающего мира.

Третью стадию психосексуального развития Фрейд называл фаллической и связывал ее с отношением ребенка к наличию (или отсутствию) у него (или, естественно, у нее) пениса. Прихотливая фантазия австрийского врача сочла пенис столь абсолютной ценностью, что любая женщина просто-таки не может не мечтать о нем, и самый критический период в детстве женщины — это когда она осознает, что пениса у нее нет и не предвидится.

В этот период детства сексуальность достигает вершины и нередко связана с самостоятельным раздражением ребенком собственных гениталий. Либидо в это время направлено на родителя противоположного пола, то есть мальчик, начиная с трех лет, влюбляется в собственную мать и начинает скрыто и неосознанно соперничать с отцом за право обладания ею (знаменитый эдипов комплекс, хотя на самом деле ни в чем не повинный грек Эдип и не подозревал о том, что женщина, на которой он мечтал жениться, — его мать, а мужчина, которого для этого пришлось убить, — его отец), девочка же делает объектом своей первой в жизни эротической привязанности отца, а главной соперницей в этой привязанности — мать. В это время и формируется основа будущей морали, которую Фрейд называл «Супер-Эго», а одновременно и необходимость (вместе с возможностью) подавления сексуальных влечений.

К пяти-шести годам ребенок — конечно же, временно — переключается с секса на учебу, спорт и различные увлечения, что получило название латентного периода развития. А в подростковом и юношеском возрасте сексуальность оживает с новой силой и начинает проявляться в эротических сновидениях, поллюциях, подростковом онанизме, а затем, наконец, и в поисках настоящего сексуального партнера, с которым потом и будут в основном связаны все проявления либидо.

Когда все эти стадии ребенок проживает без серьезных затруднений, болезненных наказаний и необъяснимых табу, все они благополучно вытесняются в бессознательное и существуют там, не создавая взрослому никаких особенных проблем. Когда же происходит фиксация (застревание) на какой-либо стадии развития, она продолжает быть неразрешенной, не усвоенной и не освоенной во взрослом состоянии, что проявляется в виде тех самых оговорок, сновидений, а в особо тяжелых случаях — и невротических расстройств.

Разумеется, к психоаналитику — как, впрочем, и к психотерапевту, — клиент приходит не с жалобами на отдельные случайные оговорки или даже кошмарные сновидения, а с совершенно иными затруднениями — хроническими неудачами, плохим настроением, сложностями в отношениях или любыми другими всем нам знакомыми проблемами. Но вот подходит к этому аналитик как раз со стороны всяческих мелких поведенческих и разговорных непонятностей, которые, с точки зрения психоанализа, и станут основным материалом для последующей работы. Анализировать, как уже было сказано, можно сны, являющиеся своеобразным способом исполнения невыполненных желаний, любые ошибочные действия, а также так называемые свободные ассоциации, когда клиент просто старается оформить словами поток собственного сознания, поначалу никак не направляемый и не структурируемый.

Эффективность этого метода очень зависит от особых отношений, устанавливающихся обычно между клиентом и аналитиком, в основе которых лежит феномен переноса или трансфера. Состоит этот феномен в том, что клиент подсознательно ассоциирует (или, как говорят психоаналитики, идентифицирует) аналитика с объектами своих самых первых влечений. Другими словами, клиент переносит на аналитика свои чувства к тем или иным персонажам из его, клиента, реальной жизни. Этот-то перенос и будет одним из основных предметов собственно аналитической работы, потому что именно в нем проявятся особенности личной истории клиента, которые аналитик постарается сделать доступными или даже очевидными для последнего.

Другим чрезвычайно важным для психоанализа феноменом становится сопротивление клиента, то есть его попытки защититься от выведения на уровень осознания любых болезненных — и по этой причине неосознаваемых — содержаний бессознательного. Сопротивление чрезвычайно многолико и может выражаться в виде постоянных опозданий на сеансы, отказа говорить на ту или иную тему, различных проявлений прямой и непрямой агрессии по отношению к аналитику, многословных уходов в сторону от основной темы разговора и множества других защитных действий. Каждый раз аналитик делает все возможное, чтобы клиент увидел и осознал смысл собственных действий и то, что за этими действиями скрывается.

Предполагается, что в результате правильных действий психоаналитика клиенту удастся понять механизмы, организующие его собственное поведение. Чтобы проиллюстрировать всю эту хитрую и на первый взгляд не слишком понятную логическую конструкцию, можно привести один из классических примеров, использованных Фрейдом во время чтения своих лекций по введению в психоанализ.

Речь шла о клиентке довольно преклонного возраста, которая тяжело страдала от собственных фантазий по поводу предполагаемой измены мужа. Интрига состояла в том, что их отношения на протяжении всего супружества были совершенно счастливыми и безоблачными, и тем не менее в какой-то момент она пожаловалась своей прислуге на то, что если бы она узнала, что муж ей изменяет, для нее это оказалось бы совершенно непереносимым. На следующий же день будущая клиентка получила грубо сфальсифицированное анонимное письмо о якобы имевшей место измене мужа. При этом сама почтенная дама прекрасно понимала, что письмо является очевидной фальшивкой, что не помешало ей мучительно переживать факт вымышленной измены. Эти переживания стали настолько сильными, что причиняли беспокойство всем членам семьи, в результате чего даму привел к Фрейду ее молодой зять.

В результате анализа выяснилось, что в реальности дама сильно “послебальзаковского” возраста после замужества своей дочери прониклась к зятю далеко не родственными чувствами. Понятно, что, будучи не в силах признать в себе существование столь крамольного отношения и в то же время терзаясь по этому поводу нешуточным чувством вины, она приписала свое желание измены мужу. Если бы измена мужа на самом деле произошла, это неким образом развязало бы руки жене, дав ей право совершить то же самое.

В этом случае основным источником информации для Фрейда стал тот факт, что фантазия жены о возможной измене мужа возникла еще до получения анонимного письма. Таким образом ему стало очевидно содержание той “крамолы”, которую внутренняя цензура дамы не желала пропускать в сознание. Когда все это стало очевидно не только аналитику, но и самой клиентке, ее навязчивые и мучительные чувства трансформировались в серьезную внутреннюю работу.

Во-первых, в этом случае можно порадоваться за ваше финансовое состояние, поскольку на данный момент в нашей стране психоаналитики — наиболее дорогостоящие специалисты в области решения психологических проблем.

Во-вторых, можно порадоваться также по поводу наличия у вас достаточного количества свободного времени, ведь психоанализ — процесс длительный, нередко продолжающийся годами.

В-третьих, можно предположить, что для вас престиж играет не последнюю роль в жизни, поскольку как-то так сложилось, что сказать “мой личный психоаналитик” в нашем обществе почему-то куда почетнее, чем “мой психотерапевт”.

И в-четвертых, можно восхититься вашим мужеством, поскольку вы все-таки решились попытаться начать жить счастливее, чем раньше. Чего и нам всем желаете, правда?