Театр абсурда

Представьте себе, что вы — главный режиссер огромного театра, причем театра не простого, а состоящего сплошь из гениальных актеров. Вы, может быть, думаете, что вам повезло? Как бы не так! Как вы полагаете, кто из них возьмется играть “Кушать подано”? И кто согласится оказаться во втором — страховочном — составе? Так что, скорее всего, такая труппа будет постоянно раздираема противоречиями и сотрясаема внутренними катаклизмами, — если, конечно, вы не окажетесь столь же гениальным режиссером. Однако и в этом случае ваша труппа в любой момент будет готова пойти вразнос, стоит вам хоть чуть-чуть ослабить бразды правления.

Итак, если вы являетесь режиссером несравненной гениальности и несгибаемой воли, то творческих радостей и следующих за ними жизненных благ вам суждено немало. А вот если с волей не так хорошо, как хотелось бы? Или если, скажем, позволили вы себе влюбиться в одну из актрис или — еще того пуще — в бутафоршу или гардеробщицу? Или, извините, по лени душевной заперлись вы в своем кабинете и изо дня в день пьете горькую? Или в отпуск ушли, загуляли и обратно не спешите? Как вы думаете, что будет происходить в вашем театре?

Совершенно понятно, что в коллективе начнутся разброд и шатания, борьба за власть и всякая неразбериха. Кто-нибудь, конечно, окажется бунтарем, кто-то — “серым кардиналом”, кто-то уйдет в глухую оппозицию, найдется, скорее всего, и какой-нибудь любитель ловить рыбку в мутной воде… В общем, ждать очередной премьеры зрителям придется долго, да и старый, испытанный репертуар начнет приходить в негодность — сначала медленнее, а потом все быстрее и быстрее…

Эта метафора является одной из самых любимых и самых выразительных метафор тех психотерапевтов, которые исповедуют психосинтез — пока что еще довольно экзотическое для нашей страны направление. Хотя, казалось бы, почему, если существует психоанализ, не существовать психосинтезу?

Его духовный отец и основатель итальянец Роберто Ассаджиоли прожил восемьдесят шесть лет, свою основополагающую книгу об основах психосинтеза написал, когда ему было семьдесят девять, а после этого еще успел выучить парочку иностранных языков — в дополнение к тем, которыми уже владел. Почему об этом стоило написать особо? Да просто потому, что каждому из нас, потенциальных клиентов психотерапевта, ясно: мы готовы обратиться только к тому, кто вполне устраивает нас в качестве своего рода модели нашего будущего. Ведь если он сам такой обаятельный (умный, решительный, спокойный — выбирайте, кому что нравится), — может, он и меня научит быть таким? Наверно, человек, сохранивший к концу девятого десятка лет трезвость и гибкость мысли и душевное благополучие, знал о жизни что-то такое…

Что знал о жизни Ассаджиоли?

Создатель психосинтеза твердо знал, что после любого анализа (в переводе с греческого — “разложение, расчленение”) человека требуется собрать, то есть синтезировать. Главной целью психотерапии он считал постижение своего истинного, или, как он говорил, высшего “Я” — а уж оно, если с ним наладить должный контакт, поможет человеку во всем остальном. Чтобы этого достичь, Ассаджиоли считал необходимым вначале подвергнуться серьезному психоанализу для постижения своей личности, — однако это должно быть лишь первым этапом. Далее следует обрести контроль над составляющими частями своей личности, познакомиться с тем самым высшим “Я” и выстроить эту личность как бы заново, — но уже вокруг этого нового, истинного центра.

Что же это за элементы личности, над которыми требуется обрести контроль? И вот тут-то нам и предстоит вспомнить нашу театральную метафору, потому что она очень точно передает представления великого итальянца о нашем внутреннем устройстве. Гениальным режиссером он считал пресловутое высшее “Я”, которое у каждого из нас есть, и у каждого оно гениально, совершенно и чисто. А актеры, находящиеся у него в подчинении, — это наши субличности. Непонятно?

Сколько нас на самом деле?

Попробуйте как-нибудь вечером, выбрав час, когда вам никто не будет мешать, записать все свои имена. В этот список могут входить любые вариации вашего имени, детские клички, ласковые прозвища, — а может быть, даже чужие имена или прозвища, которыми вас никогда никому не приходило в голову называть, но которые тем не менее вам очень бы подошли или вам хотелось, чтобы вас так называли. Может, в вашем списке наберется пять-шесть имен, а может, и все тридцать, — это дело сугубо индивидуальное.

А теперь задумайтесь: не правда ли, тот человек, которого называют Татьяной Валентиновной, весьма и весьма отличается от того, которого зовут Танюшей? Совсем другим будет человек, к которому обращаются “Танька”. И уж вовсе чем-то четвертым окажется Мартышка, которой эта Татьяна была когда-то в детстве. При этом каждый из этих людей — именно вы, просто в разное время, в разном настроении и в разных ситуациях. Все они и есть ваши субличности — просьба не путать с социальными ролями! Понятно, что на работе вы — Татьяна Валентиновна, но и в рабочее время в вас вполне могут просыпаться и Мартышка, и Танюша, и кто угодно еще.

А когда вы убедитесь в том, что все это действительно верно и вполне приложимо лично к вам, вы можете устроить личную перепись своего внутреннего населения. Для этого вам потребуется не один вечер, много бумаги — и очень много терпения, внимания к себе и мужества. Если вы готовы — за дело.

Постарайтесь обнаружить в себе — почувствовать, увидеть со стороны, ощутить — каждую из названных вами субличностей (кстати, не обольщайтесь — скорее всего, помимо вашего списка внутри вас существует еще десятка два прочих, менее значимых — или менее вам знакомых). Попробуйте походить так, как двигается эта ваша субличность, приведите вашу мимику и взгляд в соответствие с ее характером.

Представьте себе, как она одевается и причесывается, как разговаривает. Попытайтесь вспомнить, когда она вообще возникает на сцене вашей жизни — в каких ситуациях, что провоцирует ее появление, по вашей ли воле она обнаруживается или как-то сама собой… Столько ли времени она проводит на сцене, сколько вам бы хотелось, или, может быть, ее слишком мало или слишком много.

Ответьте сами себе на вопросы: что она любит и чего боится, чего она хочет в жизни, в чем она вам помогает и в чем мешает. Можете, кстати, не сомневаться — в вашем списке нет и не может быть ни одной заведомо бесполезной и уж тем более вредной вашей ипостаси. Как известно, “если звезды зажигают — значит, это кому-нибудь нужно”, а мы ведь с вами помним, что в вашем театре каждый актер — звезда, гениально играющая “свои” роли. Кстати, “не свою” роль, наверное, и Иннокентий Смоктуновский бы не вытянул. При этом то, насколько симпатична или нет вам та или иная конкретная ваша субличность, особого значения не имеет. Вам может быть совершенно отвратителен механик, ремонтирующий вашу машину, — но куда, интересно знать, вы без него поедете?

Вполне возможно, что в процессе знакомства будут обнаруживаться все новые и новые персонажи вашего внутреннего театра — не поленитесь записать и исследовать и их. Когда этот колоссальный труд будет вчерне закончен, попробуйте выяснить, в каких отношениях ваши субличности находятся друг с другом — кто с кем дружит, кто кого на дух переносит, у кого вооруженный нейтралитет, а кто без кого жить не может. Вы можете даже пойти по стопам Штирлица, который рисовал шаржи на интересовавших его политических фигур, и посвятить каждой субличности отдельный лист, где она будет изображена каким-нибудь значком (потом вы убедитесь, что и выбор значка окажется совершенно не случайным). На обороте можно написать “ответы” субличности на те вопросы о ее мировоззрении, характере, вкусах, которые вы ей задавали. Потом из этих листков можно выстроить “карту” вашего внутреннего мира, которая будет учитывать близость персонажей друг к другу, их взаимоотношения и значимость на сегодняшний день.

Революция в театре

И вот, когда вы, наконец, сможете с чувством хорошо проделанной работы отойти от созданной вами карты и посмотреть на нее со стороны, вы, скорее всего, обнаружите, что вы — и не стыдно? гениальный режиссер… — бессовестно запустили состояние дел в труппе, что на самом деле театром — и, соответственно, вашей жизнью — давным-давно управляете не вы, а великий актер (или актриса) второго плана, которому положено в эпизодах выходить, а он рвется играть и Гамлета, и Яго, и Раскольникова, и что актеры в труппе уже годами не разговаривают друг с другом… А все потому, что вы, тот, кто должен быть настоящим хозяином театра, отдали власть и волю на откуп тем, кто посильнее, понаглее или, наоборот, пожалостнее. Картина грустная, что и говорить.

Грустная, но не безнадежная. Хотя попотеть, наводя порядок, конечно, придется. Первое — и самое главное, что вам придется сделать, — это вспомнить, “кто в доме главный”. Запомните, сколь бы сильна ни была та или иная субличность, она полностью в вашей власти. Что значит — “это само собой как-то происходит”?! Вы ж не просто режиссер — вы гений, у вас планов громадьё, вам же столько всего успеть нужно! Ну-ка быстро все на общее собрание труппы!

Можно, конечно, и более дипломатично — это уже зависит от вашего характера и решительности. Вполне вероятно, что вы предпочтете разбираться с каждым актером в своем кабинете, выяснять, что с ним происходит, чего ему не хватает и кто из коллег его обижает. Вообще-то с каждой из ваших субличностей совершенно реально договориться миром — нужно только понять, чего она на самом деле хочет. Власти хочет? Хорошо. Хочешь, мы тебе другой — дочерний — театр создадим? На периферии. Властвуй там, сколько хочешь. Договорились?

Это, кстати, только на первый взгляд кажется диалогом, достойным сумасшедшего дома. Вы очень быстро обнаружите, что разговаривать со своими субличностями не только возможно, но и исключительно интересно, и вышеприведенный диалог более чем реалистичен. В наших внутренних театрах еще и не такое случается…

Как важно быть несерьезным